Веселая и забавная встреча на улице Бонапарта

«Ужин дураков» Франсиса Вебера – типично разговорная французская комедия. В ней мало так называемого действия с точки зрения классической драматургии. Тем не менее диалоги и реплики ее персонажей предельно остроумны и забавны. На подробное и убедительное раскрытие характеров действующих лиц и обращено в новом спектакле театра «Атриум» главное внимание режиссера-постановщика Артура Офенгейма и всего ансамбля актеров. Решением почти всех мизансцен, общей сценической пластикой существования персонажей подчеркивается, что играется не комедия положений с элементами гротеска, а комедия характеров, в которой главное – стремление предельно раскрыть истинную сущность каждого, его житейскую историю с вытекающими из нее нравственными уроками. В спектакле ощущается, что режиссер Артур Офенгейм и художник-постановщик Ирина Ратнер вместе с исполнителями как бы приближают этих людей, собравшихся в Париже в доме на улице Бонапарта, живущих в современной, но все же заокеанской Франции, к нам, к тем, кто с нами рядом, приглашая и нас вместе с персонажами подумать над многими своими представлениями и оценками.

Открывается занавес, звучат зрительские аплодисменты. На сцене – просторная гостиная в хорошо обставленной квартире. Красивая мебель, шкаф, заполненный изящной посудой и бутылками с вином, красочные ковры, на стене – обилие хороших картин, на подставках – ценные оригинальные вазы… Все говорит о незаурядных вкусах и неплохом достатке хозяина квартиры, преуспевающего издателя-бизнесмена Пьера Брошана (его роль исполняет Олег Осташев). Вскоре мы узнаем, что он собирается на необычный ужин в компанию к таким же как он аристократам. Необычный потому, что каждый приводит с собой какого-нибудь странного незнакомца, человека не от мира сего, которого обычно называют просто дураком. Такой ужин превращается в своеобразную игру: чей дурак окажется «дурнее», тот и победил. Но именно сегодня Пьер не может идти на ужин: его скрутил отчаянный приступ радикулита, он не может ни встать, ни сесть... Жена Кристина (Ольга Осташева) отговаривает его от этой глупой во всех отношениях затеи. Пьер все-таки страстно хочет отправиться туда и вызывает доктора Аршамбо (Михаил Шерман), чтобы тот помог ему. Но от радикулита не так просто избавиться… Тем временем сюда приходит Франсуа Пиньон (Вячеслав Каганович), тот самый, которого хозяин пригласил, чтобы повести с собой в качестве оригинального «экспоната» с надеждой выиграть конкурс на так называемом «ужине дураков». И Пьеру ничего не остается, как провести целый вечер в компании с Франсуа, которого он никак не может выпроводить из своей квартиры.

Олег Осташев очень точно и убедительно передает эмоциональное состояние своего персонажа, показывая все зависимые от обстоятельств перемены в его настроении, в реагировании на слова и реплики тех, кто появляется в этой квартире. Пьер – Осташев очень серьезно озабочен, куда же все-таки ушла его жена. Фразы и реплики персонажа по-настоящему выстраданы, мы переживаем вместе с ним и в то же время смеемся, потому что в его аристократическом увлечении очень много странного и нелепого. С почти детективным напряжением слушается и смотрится в первом акте длинная по времени пикировка Пьера с приглашенным им Франсуа. Интересно и убедительно передает Олег Осташев динамику эмоционального и психологического развития образа во втором акте, непростой и нелегкий переход к пониманию настоящей сущности того человека, которого он считал за яркого «дурака». Мы чувствуем и тонкие изменения в отношении персонажа к своей жене, что делает этот образ еще более полнокровным и насыщенным.

Роль Франсуа Пиньона исполняет Вячеслав Каганович. В общем рисунке своего персонажа он находит оригинальные и колоритные жанровые черты и интонации, но они очень естественны и оправданы психологически, они – не гротескная самоцель, а естественное, натуральное выражение сущности и особенностей его характера. Да, у Франсуа есть страстное увлечение, и он готов часами рассказывать и показывать свои воздушные хрупкие макеты известных в мире ярких архитектурных сооружений, которые он конструирует из обыкновенных спичек. Но за всем этим – и актер раскрывает это довольно тонко – скрывается очень чуткая, ранимая душа, незаурядная личность, готовая понять другого человека и сразу же откликнуться, если ему надо чем-то помочь. Привлекают и удачно найденные исполнителем какие-то внешние детали: его походка, застегивание пиджака и вообще вся пластика движений и манеры говорить. Образ, созданный в этом спектакле Вячеславом Кагановичем, полностью подтверждает основную, как представляется, заложенную в пьесе мысль автора Франсиса Вебера: сущность человека не всегда видна и не всегда адекватно отражается внешне, часто за непрезентабельной внешностью спрятано что-то очень глубокое и содержательное, и чтобы это увидеть, надо обладать душевной чуткостью. Франсуа – Каганович покоряет зрителей своеобразной трогательной непосредственностью персонажа, его мгновенной готовностью прийти на помощь другому. Его игра в «Ужине дураков» – несомненно, новый этап в развитии актерского мастерства исполнителя, хорошо знакомого нам по предыдущим спектаклям театра «Атриум».

Наверное, хорошо, что исполнители других ролей в этом спектакле не повторяют пластическую стилистику центральных персонажей. Свой оригинальный жанровый рисунок находит Евгений Колкевич, исполняющий роль налогового инспектора Шеваля. В небольшой функциональной роли он ищет прежде всего активное действенное начало. Отсюда и характерная жанровость персонажа при его появлении в доме Пьера, интонации его разговора с хозяином квартиры, не сдававшем, как выяснил Шеваль, налоговых деклараций. Много заложено и в скупых, но достаточно ярких движениях Шеваля при осмотре этой квартиры и тех мест, где висели картины и стояли вазы. А затем этот невозмутимый и самоуверенный налоговый инспектор узнает, что и его жена изменяет ему. Евгений Колкевич точно и тонко передает изменения в состоянии персонажа, переход от наигранной служебной показной внешности к сущности тоже ранимого, способного к глубоким переживаниям человека.

Контрастны по своей манере существования на сцене женские персонажи. Жена Пьера Кристина (Ольга Осташева) серьезна и рассудительна, она привносит в начале спектакля определенный аналитический посыл во все происходящее, стараясь доказать своему мужу бессмысленность его «дурацкого» увлечения. Но – увы! – у нее, к сожалению, ничего не получается. В исполнении Ольги Осташевой персонаж интересен своей серьезностью на общем шутовском фоне, даже своей несколько чрезмерной замкнутостью. Ее полная противоположность – Марлен, любовница Пьера. Исполняющая эту роль Марина Смолина в небольших эпизодах очень ярко передает взбалмошный неуравновешенный характер персонажа и в то же время какое-то свое почти неуловимое женское очарование. Мало текста и у исполнителей еще двух мужских ролей – у Бориса Борушека (он играет Леблана, друга Пьера) и у Михаила Шермана (доктор Аршамбо). Но тем не менее они оба вполне органичны и убедительны в этом актерском ансамбле. И доктор Аршамбо, и Леблан – своеобразные резонеры-свидетели, их реплики и замечания активно помогают акцентировке тех или иных черт и свойств забавного характера Пьера, хозяина этой квартиры.

В целом новый спектакль театра «Атриум» производит хорошее цельное впечатление. Нельзя не отметить и активный творческий вклад всех тех, кто помогал осуществить эту постановку: звукорежиссера Геннадия Болдецкого, осветителя Льва Жука, гримеров Галину Меникес и Ларису Мессерман, установщиков декораций Михаила Лившица, Владимира Шнейдермана, Михаила Зарецкого, синхронного переводчика на английский Глеба Явлинского… Мы, зрители, увидели работу, основанную на стремлении коллектива к совершенству прежде всего индивидуального актерского мастерства, к серьезным творческим поискам в процессе перевоплощения своей индивидуальности в яркий характер исполняемой роли. Мы от души смеялись над остроумными и комическими ситуациями пьесы и немного странным, но предельно откровенным общением ее персонажей. Прозвучал в спектакле и вопрос: «А все мы кто?», заставляя все-таки задуматься о непреходящих ценностях повседневной жизни, о ряде проблем морали и нравственности. И тем не менее хочется пожелать нашему (совсем не случайно подчеркнуто это слово) театру, русскоязычному театру в эмиграции искать для дальнейших постановок драматургию, незримые ассоциативные и эмоциональные нити которой более связаны с тем, о чем мы говорим, думаем, спорим, чем живем, что нас волнует и беспокоит.

Ванкарем Никифорович